«Она сама виновата»

Здесь нет конкретной жертвы, чью жизнь можно обсуждать, анализировать или подвергать сомнению. Нет биографии, которую можно поставить под вопрос. Нет истории, которую можно объявить исключением.

Как только общество сталкивается с конкретной историей женщины, внимание нередко смещается с самого насилия на поиск объяснений ее поведению. Что она сказала. Во что была одета. Почему не ушла. Почему оказалась именно там.

Искусственный интеллект лишает зрителя возможности искать оправдания в личности. Он оставляет только проблему.

Фраза «Она сама виновата» не принадлежит одной истории. Она повторяется настолько часто, что превратилась в социальный механизм, который переносит ответственность с насильника на жертву.

В этой серии слова становятся следами на теле. Не как свидетельство одного события, а как отпечаток коллективного языка, продолжающего существовать независимо от лиц, имен и обстоятельств.